Category: армия

Соединённые Штаты во Второй мировой войне: цифры, факты

Во Второй мировой войне приняло участие 16,1 млн. американцев, свыше 291 тысяч человек пали на полях сражений.
***
Наивысшая награда военнослужащего американской армии – медаль Конгресса (Congressional Medal of Honor). Человек, удостоившийся такой награды, является частью национальной и мировой истории. В его честь называют общественные организации, различные строительные объекты и даже населённые пункты.
Правительство наградило медалями Конгресса 440 человек (250 – посмертно). 301 героев служили в регулярной армии (Army), 57 – на флоте (Navy), 81 – в морской пехоте (Marine Corps) и один в береговой гвардии (Coast Guardsman).
Обладатели медали Конгресса очень не любят выделять себя на фоне других солдат. Они считают, что все без исключения американцы сражались достойно и мужественно.
***
Огромный вклад в общую победу внёс американский автопром. За годы войны Штаты поставили Советскому Союзу 152 тысячи грузовиков Studebaker. Эта машина решила проблему плохих дорог, обеспечила быструю и надёжную перевозку людей, продовольствия и боеприпасов.
Контракт, заключённый американским правительством с компанией South Bend, производившей грузовики, занимает 28-е место в списке самых дорогих военных контрактов в истории Соединённых Штатов.
***
Атака японцев на Перл-Харбор продолжалась 110 минут. За это время 2,335 американцев погибли и ещё 1,143 получили ранения. Основной целью японцев являлись авианосцы, однако три из них находились в море, поэтому бомбардировкам подверглись боевые корабли.
***
Высадка десанта в Нормандии стала крупнейшим морским сражением в мировой истории. Операция планировалась 13 месяцев. В первый день (американские историки называют его D-Day) союзники потеряли 10 тысяч человек. Ещё 30 тысяч получили ранения.
***
Одним из самых изнурительных сражений Второй мировой войны для американцев стала битва за японский остров Иводзима. Главная проблема заключалась в том, что японцы очень умело использовали длинную систему пещер и туннелей. В ходе пяти недель сражений остров был взят ценою жизней 6,821 американцев.
***
Успехи американцев в годы войны во многом объясняются блестящим командованием в ходе североафриканской кампании. Историки считают генерала Джорджа Паттона и его заместителя Омара Брэдли одними из лучших стратегов за всю историю войн.
***
Одним из самых эффективных стрелковых оружий мировой войны стала американская винтовка M1 Garand. Она была проста в использовании, легко перезаряжалась и практически никогда не давала сбоев. Стоимость производства винтовки M1 Garand в годы войны – $85. Она активно использовалась военнослужащими США до 1963 года и охотниками до конца 70-х.
***
Самым юным военнослужащим США стал 12-летний Кэлвин Глэм, получивший тяжёлое ранение на фронте. Во время призывной кампании он дал ложные данные о своём возрасте. Глэма даже хотели судить, однако Конгресс снял с него все обвинения.
***
Бюджет Департамента обороны США за годы Второй мировой войны вырос с $1,9 до $59,8 млрд. Жалованье американских солдат составляло $21 в месяц в 1941 году, но уже в 1942 году было повышено до $50.
***
В общей сложности, за годы войны Штаты произвели для нужд армии 650 тысяч автомобилей Jeep, 300 тысяч самолётов, 89 тысяч танков, 3 млн. пулемётов и 7 млн. винтовок.
***
Больше всех наград собрал 442 полк американской армии, состоящий из волонтёров японского происхождения. Его служащие получили 4,667 медалей высшего достоинства.
***
Любопытно, что ещё в 30-х годах Соединённые Штаты обладали одной из самых маленьких армий мира. В ней числилось всего 130 тысяч человек.
Для сравнения, Чехословакия, Польша, Испания и Румыния в те времена обладали более мощными армиями. К концу Второй мировой войны Штаты имели одну из сильнейших армий мира, которая является таковой и по сей день.
***
Поскольку одной из главных проблем любой войны является нехватка продовольствия, американское правительство запустило масштабную программу «Сады победы» (Victory Gardens). Её суть заключалась в том, чтобы выращивать фрукты, овощи и травы везде, где только возможно и в максимальных количествах.
Раскручивалась программа очень умело. Власти помогали фермерам сельскохозяйственными инструментами, а радио и газеты с утра до вечера рассказывали секреты сбора успешного урожая.
Американский народ настолько увлёкся выращиванием трав, овощей и фруктов, что к маю 1943 года в Штатах появилось аж 18 млн. «садов победы». Люди разбивали грядки на крышах собственных домов, в старых автомобилях и повозках. К самой еде относились очень бережно. Излишки выращенных продуктов консервировали и оставляли на зиму.
«Сады победы» помогли американцам не только справиться с голодом, но и снять психологическое напряжение. Эта замечательная программа продемонстрировала, что трудолюбивый американский народ способен решить любую задачу.
***
Весной 1942 года правительство установило лимиты покупок и ввело талоны на еду, одежду, топливо и многие другие вещи. Жители получали всё самое необходимое, однако отказывались от излишеств.
Отдельные талоны выдавались на мясо, сахар, топлёный жир, масло, фрукты и овощи, которые считались жизненно необходимыми продуктами.
Национальная кампания по экономии велась под лозунгом: «Нам меньше – им достаточно» (под словом «им» имелись в виду американские солдаты).
***
Для военных нужд Соединённым Штатам требовалось много металла и резины, поэтому в 40-х годах группы волонтёров начали собирать металлолом в деревнях и мегаполисах.
Жители одного из техасских городов дали согласие на демонтаж железной дороги. «Ради победы Америки мы готовы вновь пересесть на лошадей», -  заявили они.
***
Поскольку сотни тысяч мужчин проходили военную подготовку, их места на фабриках и заводах заняли женщины. Из последних получились замечательные сварщики, электрики, заклёпочники.
В это время в США появился сленговый термин «Рози-клепальщица» (Rosie the Riveter), раскрученный благодаря песне с одноимённым названием. Так называли женщин, занимавшихся тяжёлым физическим трудом на заводах и фабриках, но при этом не потерявших своей женственности и привлекательности.
Кстати, «Рози-клепальщица» существовала в реальной жизни. Её полное имя – Роуз Уилл Монро. Впоследствии она стала иконой феминистского движения и прототипом культового плаката «We Can Do It!».
***
После бомбардировок Перл-Харбора президент Франклин Рузвельт подписал указ - Executive Order 9066, - следствием которого стали депортация и отправка в тюрьмы 120,000 американцев японского происхождения, проживавших на западном побережье (в основном, в Калифорнии).
Это одна из самых тёмных страниц американской истории, о которой историки не любят говорить. В те времена за решётку попадали даже люди, которые никогда не были в Японии, не говорили по-японски и не видели живьём своих японских родственников. Их не спасала даже американская фамилия.
***
Комиссар Ландис, возглавлявший в 1942 году Национальную бейсбольную лигу, написал Рузвельту письмо, в котором попросил приостановить все игры.
Президент раскритиковал Ландиса, отметив, что спорт поддерживает моральный дух американцев.
Тем временем, многие бейсболисты самостоятельно отправились на фронт и великолепно проявили себя в боях. Из них получились отличные лётчики, пулемётчики и, конечно же, метатели гранат. В нескольких случаях бейсболистам удавалось поймать немецкие гранаты и метнуть их обратно во врага.
После войны многие игроки возвращались в спорт даже с ампутированными конечностями.
Наглядный пример – пилот Берт Шепард, потерявший на фронте ногу.
***
Поскольку телевизоры в 40-х годах являлись редкостью, правительство решило показывать поднимающую патриотический дух 10-минутную кинохронику перед каждым киносеансом. Агитационные фильмы  давали ответы на три вопроса: почему Германия жаждет напасть на США, почему каждый американец должен отправиться защищать свою страну, почему Соединённые Штаты обязательно победят всех врагов и станут самым сильным государством в мире.
В 40-х годах Голливуд снимал ежемесячно по одному художественному фильму, названия были соответствующие: «Нацистский агент» (Nazi Agent, 1942), «Диверсант» (Saboteur, 1942) или «Они пришли взрывать Америку» (They Came to Blow Up America, 1943).
***
Опыт военных действий считался одним из гарантов блестящей карьеры в Голливуде. Актёры-ветераны становились лицом нации. Именно так произошло с Кларком Гейблом (1901 – 1960) – авиационным стрелком и Джеймсом Стюартом (1908 – 1997) – лётчиком и командиром. Тысячи американцев записывались на военную службу, чтобы «стрелять как Гейбл» или «летать, как Стюарт».
***
В годы Второй мировой войны основным источником информации в США являлось радио. Перед журналистами стояла непростая задача – держать народ в курсе всего происходящего и поддерживать патриотический дух. Если новости были чересчур пессимистичными, то после них транслировали весёлую танцевальную музыку. На радио работали опытные психологи, которые не позволяли американцам погрузиться в депрессию.
Самым известным радиожурналистом являлся Эдвард Мюрроу – человек с потрясающим «гипнотизирующим» голосом. Его энциклопедические знания, неиссякаемый оптимизм и чувство юмора ценились на вес золота. Многие американцы доверяли исключительно «новостям от Эдди».
Кстати, именно в честь Мюрроу названа школа в Бруклине (и очень немногие ученики это знают).
Развлекал радиослушателей, в основном, оркестр легендарного Гленна Миллера и юморист Боб Хоуп.
***
Национальный музей Второй мировой войны (The National WWII Museum) расположен в Новом Орлеане (Луизиана). Ежегодно он принимает около полумиллиона посетителей со всех уголков планеты.
Здесь можно увидеть множество уникальных экспонатов. Например, легендарный танк Sherman, прославленную шифровальную машинку Enigma, бомбардировщик B-17.
Музей пострадал во время урагана «Катрина», однако ветеранские организации быстро добились ремонта. Несколько лет назад The National WWII Museum получил грант в размере $300 млн. на расширение. Это означает, что интересных экспозиций станет ещё больше.
Если будете в Новом Орлеане – не упустите возможности посетить это учреждение.
Главный в Соединённых Штатах мемориал воинам, погибшим в Нормандии (The National D-Day Memorial), находится в городе Бедфорд (Вирджиния). Он занимает площадь в размере 88 акров и ежегодно принимает более 70 тысяч посетителей.
Любопытно, что установка мемориала планировалась несколько десятилетий. Реализовать задумку удалось только в XXI веке. Летом 2001 года памятник открыл Джордж Буш-младший.
***
Униформа американских солдат, принимавших участие во Второй мировой войне, до сих пор пользуется большой популярностью на сайте E-bay. Одни продают её за ненадобностью, когда разбирают сундуки со старыми семейными вещами, другие коллекционируют и используют во время постановочных сражений.
Цены варьируются от нескольких десятков до тысяч долларов.
Например, самыми дорогими экземплярами являются изрядно потёртые кожаные куртки лётчиков-бомбардировщиков. Иногда за них просят $8 – $10 тысяч.
***
Самым популярным фильмом об участии американцев во Второй мировой войне является «Спасение рядового Райана» (Saving Private Ryan) Стивена Спилберга. Он вышел на экраны в 1998 году, завоевал пять премий «Оскар» и занял 32-е место в списке самых любимых американцами картин всех времён и народов с рейтингом 8,6 / 10 (версия ресурса IMDb).
Картина получилась реалистичной и очень жестокой. Её высоко оценили все американцы, участвовавшие в нормандских событиях и дожившие до выхода фильма. Не понравилась картина только российским политикам и общественным деятелям. Они в один голос заявили: после просмотра «Спасения рядового Райана» молодое поколение подумает, что американцы выиграли войну в одиночку.
***
День победы (9 мая) официально в Америке не празднуется. Объясняется такой подход очень просто: все без исключения ветераны заслуживают уважения и выделять их в особую категорию по типу исторического события несправедливо. Поэтому в Штатах существует День памяти (Memorial Day), когда мы вспоминаем военнослужащих, погибших за Америку (в этом году – 25 мая) и День ветеранов (Veterans Day), когда страна чествует ныне живущих ветеранов боевых действий и активных военнослужащих (в этом году – 11 ноября).
***
С каждым годом список американцев, воевавших во Второй мировой войне, становится короче. Согласно последним данным Департамента по делам ветеранов (Department of Veterans Affairs) численность ныне живущих солдат и офицеров составляет около миллиона человек. Средний возраст участника боевых действий – 96 лет.
Соединённые Штаты теряют по 500 ветеранов ежедневно и этот показатель постоянно ускоряется.
***
Администрация президента отслеживают жизнь каждого ветерана Второй мировой войны, удостоившегося медали Конгресса. Сегодня их осталось всего семь человек. Самый молодой – 89-летний Фрэнсис Курри, ныне проживающий в глубинке штата Нью-Йорк.
Самый пожилой – 94-летний Джордж Сакато из Денвера (Колорадо). Большинство из них редко появляется на публике из-за плохого самочувствия, преклонного возраста и полученных в результате боевых действий травм. Однако каждый имеет эксклюзивное право в кратчайшие сроки связаться с первыми лицами государства.
***
На знаменитом Арлингтонском кладбище (Arlington National Cemetery) похоронены не только ветераны Второй мировой, но и те, с кем они непосредственно сражались – двое итальянцев и один немец, взятые в плен во время европейской кампании.
Это произошло из-за неразберихи в документах, а также сложных правил Женевской конвенции. Впрочем, перезахоронить тела никто не требует.
***
За последние 70 лет Соединённые Штаты приняли более миллиона ветеранов Второй мировой войны из разных стран мира.
По специальным программам в Америку приезжали не только бывшие союзники, но и вчерашние противники – немцы, итальянцы и японцы, которые не были причастны к преступлениям против человечности.
Иммигранты-ветераны получили грин-карты, американское гражданство и внесли неоценимый вклад в мировую историю. Многие из них написали в Америке автобиографии, занялись политической и общественной деятельностью, возглавили ветеранские и пацифистские организации.
***
Так уж повелось, что одним из лучших подарков американским ветеранам Второй мировой войны является бейсболка с надписью World War 2 Veteran. Они пользуются большой популярностью и продаются по цене $10 - $15. Американским героям их любят дарить дети, внуки, правнуки и просто неравнодушные люди.
Также памятные бейсболки часто рассылают ветеранские организации, которых в Америке насчитывается свыше пяти тысяч.  
Бейсболка – это единственное, что ещё может пригодиться каждому пожилому ветерану. Всем остальным, к счастью, государство их обеспечило.
Сегодня прошедшие Вторую мировую имеют право на многочисленные льготы. Они окружены теплом и заботой. Их помнят и уважают.

Революции в Бразилии (начало 20 века)

К началу ХХ века в Бразилии политические партии действовали в рамках отдельных штатов и представляли собой олигархические группы республиканского и консервативного направления. Общенациональной была только одна политическая сила – армия. Бразильские военные считали себя единственной силой, ориентированной на национальное единство, социальный прогресс и модернизацию страны, а также выступавшей против иностранного засилья. Армия в 1889 г. свергла монархию и установила в Бразилии республику, но затем передала власть гражданским правительствам, которые правили страной в собственных интересах. Быстрого социально-экономического прогресса не получалось, и в армии зрело недовольство. Политика гражданских политиков под названием «кофе с молоком» означало концентрацию власти в руках элит штатов Сан-Паулу (кофейная олигархия) и Минас-Жерайс (скотоводческая олигархия). Другие штаты к власти на федеральном уровне не допускались. Политика «кофе с молоком» означала забвение исповедуемой армии идеологии прогресса: ни промышленность, ни социальные реформы плантаторам и скотоводам не были интересны.

В 1921 г. между гражданскими властями и армией произошел серьезный конфликт. В преддверии президентских выборов пресса опубликовала письмо якобы от одного из кандидатов, Артуро Бернардиса – представителя кофейной олигархии Сан-Паулу, который имел наибольшие шансы стать президентом. Оно содержало грубые нападки на армию, которая называлась «сбродом» и «бунтовщиками», а маршал Эрмес до Фонсека, бывший (весьма успешный) президент и племянник свергнувшего императора основателя федеративной республики Деодору Фонсеки – «несдержанным сержантом». Судя по всему, письмо было провокацией противников Бернардиса (уж больно грубо оно было составлено), но армия заволновалась: маршал был ее любимцем. Вдобавок Фонсека – действительно, достойный человек и демократ – приказал войскам, расквартированным в штате Пернамбуку, не выполнять приказ президента Эпитасиу Пессоа вооруженной силой поддержать его протеже. В результате маршала посадили в тюрьму.

Этот конфликт привел к началу т.н. движения тенентистов (от португальского tenente - лейтенант). Офицеры, разочаровавшиеся в способности гражданских политиков установить демократию, избавиться от тотальной коррупции и начать индустриализацию, решили сделать это сами. Первым восстанием тенентистов был военный мятеж в столичном форте Копакабана в 1922 г., подавленный с помощью бомбардировок с воздуха и обстрелов из орудий двух линкоров. Более серьезный мятеж разгорелся в июле 1924 г.: гарнизон экономической столицы Бразилии Сан-Паулу восстал во главе с отставным генералом Изидору Диасом Лопесом. Повстанцы выпустили манифест, в котором говорилось: «Мы боремся против нынешней олигархической диктатуры за демократию, за идеалы народа и призываем народ поддержать нас. Вооруженные силы стремятся выполнить свой святой долг - охранить права народа, взять оружие в свои руки, чтобы установить в стране господство закона и справедливости, ограничить исполнительную власть рамками, совместимыми с республиканским режимом». Как видно, цели восставшие военные преследовали благородные, но весьма расплывчатые и неопределенные. Однако восстание поддержали гарнизоны в штате Риу-Гранди-ду-Сул (самом развитом и европеизированным в стране). Одним из руководителей мятежа там стал молодой капитан инженерных войск Луис Карлос Престес. Ему выпало сыграть большую роль в бразильской истории.

Хотя к восставшим примкнуло некоторое количество гражданских, в целом население Бразилии осталось равнодушным к мятежу: уж слишком расплывчатыми были их цели, и непонятными - средства, которыми они собрались достигнуть «господства закона и справедливости». Будучи выбитыми из Сан-Паулу и Риу-Гранди-ду-Сул, несколько тысяч мятежников отступили на запад штата Парана, в район водопада Игуасу, где был создан повстанческий район, отбивавший атаки правительственных войск.

Перед тенентистами встал вопрос: что делать дальше. Продовольствие и боеприпасы кончались, и оставалось либо перейти границу (район Игуасу находится на границах Парагвая и Аргентины), либо прорываться с боем вглубь страны. Капитан Престес активнее всех настаивал на прорыве с тем, чтобы начать маневренную войну во внутренних районах Бразилии. Он доказывал, что угнетенный народ поддержит восстание.



"Непобедимая колонна"
"Непобедимая колонна"

Эта идея была поддержана, и 1500 бойцов прорвали окружение, начав беспримерный марш маленькой армии, получившей название «Непобедимой колонны». Командиром отряда был назначен майор Мигел Коста, начальником штаба – Престес.

«Колонна» с боями двигалась из одного штата в другой – в основном в самой бедной части Бразилии – Нордесте, где тенентисты надеялись поднять на восстание массы населения, но к ним не примкнули даже кангасейро – сельские бандиты Северо-Востока. «Цветное» население Нордесте не понимало призывов к демократии и свержению олигархии; кроме того, «белые» пришельцы, говорившие на малопонятном им диалекте, были местным чужды и неприятны. Участники местных конфликтов (бандиты-кангасейро против жагунсо - наемников фазендейро) воспринимали свои проблемы не как борьбу за социально-политическое переустройство, а как местные дела, в которые нечего лезть посторонним, и отказались принимать помощь повстанцев. Главный религиозный авторитет Нордесте, падре Сисеро, агитировал население региона против мятежников; он встретился с атаманом кангасейро Лампианом и убедил его не поддерживать «колонну». «Колонне» нужны были припасы, а в малонаселенной местности они могли быть только отобраны у нищих крестьян. Это не способствовало симпатия местных жителей к революционерам. Сильно повлияла на отношение крестьян к революционерам бойня в селе Пьянко (штат Параиба). Там популярный священник Аристидес Феррейра возглавил отряд ополченцев, пытавшийся не пустить «колонну»: в бою почти все ополченцы погибли, а падре Феррейра был взят тенентистами в плен и расстрелян (местные жители утверждали, что перед смертью его зверски избивали).



Поход "Непобедимой колонны" (1924-27 гг.)
Поход "Непобедимой колонны" (1924-27 гг.)

Поход «Непобедимой колонны» не удался: после тщетной двухлетней борьбы она была вынуждена уйти в Боливию и Парагвай. Либерально настроенные жители «белого», относительно развитого Юга, недостаточно поддержали тенентистов потому, что те были не партией, а военной группировкой, а их антиолигархическая программа была поверхностной. А попытка вести военные действия в отсталом Нордесте (идея Престеса) с его «цветным», религиозным населением, которое не приняло даже антимонархическую революцию и не доверяло армии, свергшей его любимого императора, была следствием незнания бразильских реалий. Обосновавшись в Аргентине, тенентисты не смирились с поражением, а начали искать выход. Они искали контакты с оппозиционными либеральными группировками, а Престес сблизился с коммунистами.

В 1929 г. ситуация в Бразилии резко обострилась в связи с Великой депрессией: политика правящей олигархии была направлена на помощь только кофейно-молочным магнатам Сан-Паулу и Минас-Жераиса, что вызвало возмущение всех остальных слоев населения. Либеральная буржуазия сформировала Либеральный альянс, во главе которого встал Жетулиу Варгас – губернатор штата Риу-Гранди-ду-Сул. В 1930 г. президент Бернардис расторг альянс с Минас-Жераисом: он решил, вопреки прежней политике, вновь выставить кандидатом в президенты представителя Сан-Паулу. Олигархический альянс распался, и в Бразилии началось общенациональное восстание против паулистских олигархов.

Тенентисты возглавили армию восставших либералов. Престесу, уже получившего лестное прозвище «Рыцарь надежды», Варгас предложил стать главнокомандующим. Совершенно неожиданно тот отказался: к тому времени Престес основательно погрузился в изучение марксизма, и с либералами идти не захотел. Он издал «Майский манифест», в котором изложил свою позицию: «Мы боремся за полное освобождение сельских трудящихся от всякой феодальной и колониальной эксплуатации, за безвозмездную передачу земли тем, кто её обрабатывает. Мы боремся за освобождение Бразилии от ига империализма, за конфискацию и национализацию транспорта, коммунальных предприятий, шахт и банков, за отмену всех внешних долгов! Мы боремся за создание правительства, сформированного из трудящихся города и деревни, которое будет содействовать развитию революционного движения в других странах Латинской Америки и окажется способным уничтожить все привилегии господствующих классов и поддержать программу революции». Это – типичная сектантская декларация в духе примитивного марксизма-ленинизма 1920-х гг. Надо отметить, что за Престесом пошло очень мало участников похода «Непобедимой колонны» - остальные примкнули к Варгасу.

Новые друзья – коммунисты предлагали Престесу выставить свою кандидатуру на президентских выборах 1930 г., но тот отказался: компартия хотела использовать Престеса в качестве послушного знамени, а он – использовать коммунистов как своих послушных солдат. Однако связи с Коминтерном Престес сохранил. Во время подготовки либеральной революции в Бразилии один из либеральных вождей, Освалдо Аранья, привез Престесу деньги на закупку оружия (в Бразилии не сомневались в том, что «Рыцарь надежды» возглавит революцию), но тот деньги взял, и… передал их представителям Коминтерна в Аргентине!

Революция 1930 г. победила: ее поддержало большинство населения. Варгас стал президентом, и большинство губернаторских постов получили тенентисты.



Варгас в окружении соратников
Варгас в окружении соратников

В Бразилии начался период реформ, а Престес отправился в СССР. Там он, формально числясь инженером, посвятил себя изучению марксизма – и налаживая контакты с руководством Коминтерна. Обаятельный бразильский офицер, герой героического партизанского похода, нашел путь к сердцам руководства Коминтерна: в 1934 г. его принимают в бразильскую компартию (в Москве, не спрося самих бразильских коммунистов!) – и вводят в состав Исполкома Коминтерна. В том же году Престес возвращается в Бразилию с женой, германской коммунисткой Ольгой Бенарио, будучи по статусу выше генерального секретаря бразильской компартии Антонио Бонфима. Однако тот факт, что Престес формально не был руководителем партии, его явно не устраивало: он создает легальный Национально-освободительный альянс – формально коалицию коммунистов, одного из профсоюзных центров и массовых молодежных, крестьянских и прогрессивных общественных организаций. Коминтерн признал альянс образцом Народного фронта, хотя он, по сути, был легальной формой компартии, только возглавляемой не Бонфимом, а Престесом.

Альянс, предложивший радикальную левую программу, набрал значительную силу: к лету 1935 г. его членами было около 1,5 миллионов человек (при 37-миллионном населении страны). Это были рабочие, интеллигенция и значительная деклассированная масса (одновременно пополнявшая ряды другой радикальной организации, с противоположными идеями – фашистского Интегралистского движения). Для Престеса главным было сохранившееся восхищение его фигурой среди младшего офицерства, хотя из активных тенентистов его поддержал только бывший командир «Непобедимой колонны» майор Мигел Коста (к тому времени он успел поддержать Варгаса, побыть начальником военной полиции Сан-Паулу, принять участие в восстании паулистов против Варгаса в 1932 г. и отсидеть в тюрьме).

Альянс был запрещен правительством, и особых беспорядков это не вызвало. Однако Престес начал деятельно готовить классический военный путч - и нашел поддержку у руководства Коминтерна, хотя военные перевороты противоречат марксистской теории. Вместе с Престесом, помимо его жены Ольги, в Бразилию прибыла целая команда Коминтерна: Родольфо Гиольди – глава Южноамериканского секретариата Коминтерна, немцы Артур Эверт - представитель бюро Коминтерна в Аргентине и его жена Элиза, и еще несколько кадровых работников всемирной компартии. Генсек Бонфим был отстранен от руководства партии и подготовки путча.

Таким образом, восстание в Бразилии было делом именно Коминтерна, а не бразильских коммунистов. На что рассчитывал Коминтерн – непонятно. Несмотря на авторитет Престеса у части армии и народа, почти все остальные лидеры тенентистов поддерживали режим Варгаса – более того, они находились на действительной службе, а их суммарная популярность была несравненно выше, чем у Престеса. Значит, надеяться на переход большинства армии на сторону восставших было глупо. Профсоюзы вошли в Альянс далеко не все; примерно половина, особенно на «белом» Юге, поддерживала правительство либо фашистов-интегралистов. Крестьяне не восприняли всерьез требования коммунистов раздать им частновладельческие земли: свободных земель в то время в Бразилии было более чем достаточно, и проблемы крестьян были не в безземелье, а в отсутствии инфраструктуры, доступных кредитов, профессионального образования и дороговизне сельхозтехники. А эти проблемы переделом земель не решаются, что понимали не только крестьяне, но и сельские бандиты-кангасейро. Тем более, что главный авторитет для крестьян Нордесте, падре Сисеро, говорил: «Коммунизм был начат дьяволом. Люцифер - его имя, а распространение его учения - война дьявола против Бога. Я знаю коммунизм и знаю, что это зло. Это продолжение войны падших ангелов против Творца и Его детей».

Режим Варгаса подавил сепаратизм, отстранил от власти олигархию, принял законы о 8-часовом рабочем дне, социальном страховании и минимальной заработной плате, а также начал предоставлять кредиты отечественным производителям: в результате образованные бразильцы поддерживали его. Поэтому массовой поддержки восстание коммунистов получить не могло. Не говоря уже о том, что в случае успешного коммунистического переворота или начала гражданской войны в Бразилию были бы переброшены американские войска, а Красная армия помочь своим союзникам не могла: Бразилия, далеко от СССР, а советский флот был очень слаб. Да и никакой военной помощи СССР бразильским коммунистам оказывать и не собирался.

По-видимому, руководство Коминтерна решилось на бразильскую авантюру просто для отчета: «мы пахали». Дело в том, что в 1930-е гг. Сталин все чаще выражал недовольство бездеятельностью и постоянными неудачами Коминтерна. Он неоднократно говорил: «Кто они, эти люди из Коминтерна? Ничего больше, как наймиты, живущие за наш счет. И через 90 лет они не смогут сделать нигде ни одной революции» (Владимир Николаев «Красное самоубийство», интернет-версия). А тут растерянным коминтерновцам подвернулся бравый бразильский капитан. Преследовавший, впрочем, личные цели: невозможно поверить, что он всерьез болел душой за бразильских крестьян, которым собирался раздать землю, которую они не просили, или за рабочих, которые не горели желанием управлять заводами и фабриками.

Престесу и его команде не удалось сохранить в тайне подготовку восстания. В штабе восстания состоял некий Джонни де Грааф – бывший германский коммунист, то ли действительно являвшийся, то ли выдававший себя за представителя Коминтерна, но точно работавший на британскую разведку. Он оповестил свое начальство в Лондоне о готовящемся восстании, а то проинформировало Филинто Мюллера – начальника полиции Бразилии (бывшего тенентиста и заместителя Престеса в штабе «Непобедимой колонны»). Более того - сам Престес с необыкновенным легкомыслием: послал письмо с предложением принять участие в «революции» бывшему тенентисту и товарищу по «колонне», артиллерийскому офицеру Ньютону Эстиллаку Лилу, который был твердым сторонником Варгаса и сразу сообщил о послании кому следует. Так что бразильские власти были готовы.

23 ноября 1935 г. восстал гарнизон небольшого города Натал, столицы отсталого аграрного штата Риу-Гранди-ду-Норти. Восставшие создали Народно-революционное правительство, «национализировали» банки (понятное дело – маленькие офисы), почту и телеграф. На следующий день небольшие группы военных восстали в Ресифи - столице штата Пернамбуку, но после 38-часового боя мятеж был подавлен. В штатах Рио-Гранди-до-Сул, Мараньян и Параиба попытки восстания были сразу подавлены местными силами. 27 ноября в столице страны Рио-де-Жанейро восстала часть солдат и офицеров в 3-м и 2-м пехотных полках и Авиационном училище. Руководили мятежом офицеры-коммунисты Ажилдо Барата, Алваро де Соуза и Жозе Лейте Бразила (интересно, что находившийся в столице Мигел Коста, бывший командир «колонны» и член Альянса, участия в путче не принимал: судя по всему, его, как возможного конкурента, Престес просто не информировал о готовящемся мятеже). Согласно официальной (недоказанной) версии, мятежники планировали ночью перебить спящих офицеров и захватить казармы. Восстание в столице было подавлено после 22 часов ожесточенного боя.



Уличные бои в Рио-де-Жанейро 27 ноября 1935 г.
Уличные бои в Рио-де-Жанейро 27 ноября 1935 г.

Дольше всего продержались мятежники в Натале – 4 дня. Правительственные войска подавили и это восстание, но мятежники, следуя инструкции Престеса, ушли в сертаны (засушливые саванны Нордесте), надеясь поднять на восстание крестьянство и на помощь кангасейро. Два месяца группы мятежников блуждали по Нордесте, не получая ни от кого ни помощи, ни симпатий. Но, как и романтиков-тенентистов 1920-х, ни последние кангасейро (через 5 лет они будут полностью истреблены), ни участники христианского мессианского движения, укрывавшиеся в самоуправляемой коммуне Пау-ди-Колор (через три года их поголовно уничтожат жандармы), ни тем более простые крестьяне коммунистов не поддержали. К концу января 1936 г. последние мятежники были выловлены жандармерией или сдались, ослабев от голода и не видя никаких перспектив.

Сам Престес и другие работники Коминтерна в боях не участвовали, и некоторое время скрывались от полиции на конспиративных квартирах. А по всей Бразилии шли повальные аресты мятежников, коммунистов и членов Альянса – среди них был и генсек компартии Антонио Бонфим. Вместе с ним арестовали его подругу – 15-летнюю Эльзу Фернандес, полуграмотную девочку из бедной семьи, брат которой был коммунистом и, к несчастью, познакомил сестру с Бонфимом. «Главного» коммуниста (который не участвовал в восстании) зверски пытали, а несовершеннолетнюю подругу выпустили под надзор полиции: то ли полиция поняла, что девочка ни при чем, то ли хотела путем установления слежки за ней выйти на коммунистическое подполье. Так или иначе, Престес объявил Эльзу предательницей и виновницей поражения восстания (собственные просчеты и легкомыслие он, конечно, признать не мог). Тем более, что Бонфим, открыто называвший план восстания авантюрой, после его провала мог отстранить Престеса от руководства компартией; Престес убийством Эльзы наносил ему тяжелый удар.

Подпольщики схватили Эльзу и несколько дней допрашивали ее на конспиративной квартире в пригороде Рио-де-Жанейро. «Красный суд» в составе 5 коммунистов колебался, но Престес настоял на виновности девочки и обвинил «товарищей» в трусости и сентиментальности. Его поддержала и жена Ольга.

2 марта 1936 г. Эльза была убита. Следствие выяснило, что «казнь» была осуществлена подло и трусливо: девочку попросили подать кофе, и, когда она шла с чашками в руках, набросились сзади и задушили веревкой. Здоровенные мужики не сразу справились с Эльзой, и переломали ей кости. Тело закопали на заднем дворе дома.

Эльза Фернандес стала последней жертвой Ноябрьского восстания коммунистов 1935 г.

***

Полиция следила за Эльзой, и через три дня Престес и его жена были арестованы, а вскоре арестовали и остальных коминтерновцев. Следствие над Престесом и Ольгой Бенарио-Престес тянулось четыре года – столько времени понадобилось, чтобы найти тело Эльзы Фернандес. Эльзу нашли и опознали, после чего лидер бразильских коммунистов и его жена были осуждены – но не за организацию восстания, а за убийство несовершеннолетней. Престес получил 30 лет тюрьмы, Ольга – 20. Ольгу, как гражданку Германии, выдали Третьему рейху, где ее, как коммунистку и еврейку, отправили в Равенсбрюк. В концлагере она родила дочь, которую передали матери Престеса, жившей в Мексике. В 1942 г. Ольга была удушена отравляющими газами.



Престес на суде
Престес на суде

Несчастный Бонфим, изуродованный пытками, узнав, что его подруга убита по приказу Престеса, стал сотрудничать с полицией. Он рассказал все, что знал, но все равно пробыл в тюрьме до амнистии 1945-го. Выйдя на свободу, никому не нужный, сломленный, он умер в 1949 г. от последствий пыток.

Коминтерновцы Артур и Элиза Эверты после ареста подверглись нечеловеческим пыткам, и оба сошли с ума. Артур был помещен в психиатрическую лечебницу, а в 1947 г. переправлен в советскую зону оккупации в Германии. Он умер в 1959 г. в ГДР, так и не придя в сознание. Эльза Эверт, в отличие от мужа, была признана вменяемой, и, как гражданка Германии, была выдана нацистским властям. В 1942 г. она, не получавшая медицинской помощи, умерла в концлагере Равенсбрюк.

А Престес вышел в 1945 г. по амнистии, уже официально возглавил компартию и стал депутатом бразильского Конгресса. Однако в президенты он никогда не баллотировался: тень убитой Эльзы Фернандес висела над ним всю оставшуюся жизнь. «Аа, это тот коммунист, который убил ребенка!», - говорили о нем бразильцы. И компартия, хотя и сохранила некоторое влияние среди люмпен-пролетариев, ассоциировалась с той же трагедией: «это та самая партия, которая убивает детей».

В 1964 г. Престес опять попытался совершить военный переворот, опираясь уже не на офицеров, а на сержантский состав, среди которого возродились левые настроения. Однако попытка была подавлена его бывшими товарищами по «Непобедимой колонне» - бывшими лейтенантами, ставшими генералами: Филинто Мюллером, Кастелу Бранку, Коуту-э-Силвой, Гаррастазу Медиси и Эрнесту Гейзелом. Мюллер стал председателем сената, а остальные поочередно в 1965-79 гг. занимали президентский пост. Именно они совершили «Бразильское экономическое чудо», превратив Бразилию из аграрной страны в индустриальную. Главная цель тенентистского движения 1920-х стала реальностью.

Престес не принимал участия в модернизации Бразилии. После переворота 1964 г. он жил в Москве, оставаясь не столько политиком, сколько символом былых подвигов. В 1979 г. компартия в Бразилии была разрешена, и старик вернулся на родину. Престес до конца жизни восхвалял Сталина и грезил коммунистической революцией. Он так ничего и не понял и ни в чем не раскаивался.

Бомбардировка люфтваффе порта Бари 2 декабря 1943. «Европейский Перл-Харбор».

2 декабря 1943 года над гаванью города Бари на юге Италии показалось множество самолетов. Жители города и британские военные (город был основной базой снабжения англо-американских войск, высадившихся в Италии) не ожидали ничего плохого: люфтваффе давно не проявляло активности. Но результат оказался печальным: 105 бомбардировщиков «Юнкерс-88» уничтожили в гавани Бари почти все, попутно раскрыв мрачную тайну союзников.


Фото: wikipedia.org

Добить зверя в его берлоге

Вторая половина 1943 года не оставляла союзникам по антигитлеровской коалиции сомнений: гитлеровская Германия будет разбита. На Восточном фронте потерпела крах попытка сокрушить Красную Армию на Курской дуге. Сдался в Тунисе Африканский корпус «лиса пустыни» Эрвина Роммеля, был ликвидирован Североафриканский фронт Второй мировой. Союзники сравнительно легко высадились на Сицилии, а потом в Италии. Вермахт еще был силен, но его поражение являлось вопросом времени.

Немецкая авиация, господствовавшая в воздухе на начальном этапе войны, вела себя все пассивнее: промышленная мощь союзников позволяла производить куда больше самолетов и первенство в воздухе перешло к антигитлеровской коалиции. Нормой стали бомбежки немецких городов, включая Берлин; Гамбург был почти уничтожен. Казалось, одними бомбардировками можно будет вывести Германию из войны, «добить зверя в его берлоге».

В то же время союзники готовили новое наступление в Италии: Рим еще был в руках нацистов и сторонников Муссолини, провозгласивших осенью 1943 года марионеточную «Республику Сало». Немаловажную роль в подготовке новой кампании играл порт Бари: именно через него шла большая часть снабжения англо-американских войск, которым предстояло освобождать Италию.

Несмотря на важность порта, его оборона находилась в печальном состоянии. Немцы не предпринимали ни контрнаступлений, ни крупных налетов, и союзники откровенно расслабились. Порт даже в темное время суток был отлично освещен, расчеты зенитной артиллерии не ожидали никакого подвоха, «зонтик» из истребителей просто отсутствовал.

Расплата пришла вечером 2 декабря. Судя по всему, 105 бомбардировщиков 2-го воздушного флота люфтваффе «Ю-88» сделали крюк, зашли с юга, и их приняли за своих. Впереди летели самолеты-наводчики, на борту они несли только осветительные бомбы и связки алюминиевой фольги. Разбросав их над гаванью, они практически ослепили радары зенитной артиллерии — впрочем, она и без этого оказалась совершенно не готова к налету.

«Мы стали разбрасывать полоски для помех и, поскольку гавань вся была в огнях, решили сэкономить на осветительных бомбах», — вспоминал пилот самолета-наводчика лейтенант Циглер.

Буквально сразу же над портом появились бомбардировщики. Это не были пикирующие «Штуки» с их смертоносной точностью бомбометания — «Ю-88» сбрасывали бомбы с большой высоты. Но особой точности в тот вечер, пожалуй, не требовалось: гавань была забита кораблями и судами, как бочка сельдью. По разным данным, в Бари стояло и разгружалось от 30 до 50 транспортов. Не хватало места у причалов, и суда жались бортами одно к другому, еще больше облегчая задачу бомбардировщикам.

Налет длился совсем недолго — 20 минут. За это время самолеты сбросили на гавань не меньше 200 тонн бомб — порт Бари превратился в костер. Первыми жертвами налета стали два судна с боеприпасами — в радиусе 12 километров выбило стекла, а все, что находилось поблизости, было уничтожено. Вспыхнули танкеры с нефтью, корабли-заправщики и нефтепровод в порту.

Отбомбившись, самолеты люфтваффе улетели домой. Потери немцев были ничтожны: зенитным огнем был сбит один бомбардировщик, а английские и американские истребители так и не появились. Союзники понесли страшные потери: один вспомогательный крейсер и 27 судов водоизмещением больше 100 000 тонн были потоплены, еще 12 кораблей и судов — повреждены. Сгорело или утонуло до 35 тысяч тонн военного имущества только на кораблях, не считая потерь при пожаре нефтепровода и складов на берегу.

Сколько было погибших, до сих пор точно не известно. Называются цифры от 1000 до 2000 человек. Безусловно, это стало самым результативным налетом люфтваффе на союзный порт и самым страшным ударом по гавани со времен Перл-Харбора. Собственно, налет на Бари и остался в истории именно как «европейский Перл-Харбор».

Порт Бари надолго перестал функционировать, тормозя операции союзников в Италии (Рим удалось взять только в 1944 году).

Тайна союзников

Однако самой мрачной страницей этого дня стала гибель небольшого парохода и утечка его груза.

В отличие от Первой мировой войны, во Второй мировой химическое оружие практически не применялось — из-за негуманности и малой эффективности. Причем все немногочисленные случаи использования отравляющих газов касались Третьего рейха и Японии. Но в Бари выяснилось, что гуманные западные союзники тоже были не прочь использовать «оружие дьявола».

Среди многочисленных судов, стоявших в гавани, был ничем не примечательный транспортный пароход «Джон Харви». А в его трюмах лежали две тысячи 45-килограммовых авиабомб M47A1 — и в каждой по 30 килограммов газа иприта. Того самого, от которого тысячами умирали солдаты Первой мировой и от которого никак не помогал противогаз. Разумеется, он был запрещен всеми возможными конвенциями, но, видимо, в США кто-то решил, что война все спишет.

Фото: http://wwii.space/

После начала бомбардировки в «Джон Харви» не попало ни одной бомбы. Но судно стояло, зажатое между другими транспортами, — и на одном из них начался пожар. Он немедля перебросился на «Харви», и паникующая команда не смогла его потушить. В итоге пламя добралось до жизненно важных механизмов судна, пароход взлетел на воздух — и порядка 60 тонн иприта вылилось в бухту Бари.

Экипаж «Джона Харви» погиб весь: кто не погиб в огне, тот умер от жуткой отравы. А потом начали умирать другие люди: сначала прыгавшие с горящих кораблей в воду моряки, потом пожарные, тушившие многочисленные возгорания. Люди попадали в больницы, но ран на них не было видно — и многих сразу выписывали и отправляли по домам, где они позже начинали мучиться и умирать.

Только почти через сутки стало известно о газовых бомбах и бомбах, отравленных ипритом. Всего насчитали больше шестисот пострадавших, из которых умерло не менее 83, а скорее всего — больше. Последняя смерть от отравления наступила через месяц после бомбардировки.

Зачем на американском корабле привезли химическое оружие, неизвестно. Возможно, союзники перестраховывались на случай, если Германия применит газы первой, но ни на Итальянском, ни на Западном фронтах этого так и не случилось. Однако режим секретности, окружавший страшное оружие, в итоге привел к трагедии.

Нелегко пришлось и тем, кто получил в тот день ипритовые ожоги, но выжил: военных не признавали жертвами химического оружия (ведь известно, что у союзников никакого химического оружия нет, так как оно запрещено). Правды, как пишут историки, ветеранам удалось добиться только через сорок лет после окончания Второй мировой.

Обращение Д. Кеннеди к американскому народу во время Карибского кризиса. 22 октября 1962г.

Джон Кеннеди обращается к нации во время карибского кризиса

Добрый вечер, мои сограждане.

Наше правительство, как и обещано, пристально наблюдало за советским военным присутствием на острове Куба. На прошлой неделе было неопровержимо доказано, что ряд наступательных ракетных комплексов находится на этом превращенном в тюрьму острове. Целью их развертывания является ни что иное, как ядерный шантаж Западного Полушария.

После получения первой предварительной информации об этом в 9 часов утра в прошлый вторник я приказал, чтобы наше наблюдение было усилено. И теперь, имея на руках все необходимые доказательства, мы обязаны сообщить вам об этом новом кризисе в самых полных деталях.

Особенностями этих новых ракетных комплексов являются два типа сооружений. Некоторые из них включают баллистические ракеты средней дальности, способные к нанесению ядерного удара на расстоянии больше чем 1 000 миль. Каждая из этих ракет способна достичь Вашингтона, Панамского канала, Мыса Канаверал, Мехико или любого другого города в юго-восточной части Соединенных Штатов, в Центральной Америке или в Карибском бассейне.

Другие комплексы, еще не собранные, предназначены для баллистических ракет дальнего радиуса действия - способные нанести удар по большинству городов в Западном Полушарии от Гудзонова залива в Канаде до Лимы в Перу. Кроме того, реактивные бомбардировщики, способные нести ядерные боеголовки, в это время перебазируются на Кубу, в то время как необходимые авиабазы для них уже готовы.

Это стремительное превращение Кубы в советскую стратегическую военную базу путем размещения там наступательного оружия дальнего действия и массового поражения представляет собой явную угрозу миру и безопасности обеих Америк. Это действие также противоречит заверениям советских представителей, высказанных как публично, так и конфиденциально, что размещение оружия на Кубе носит защитный характер и что Советский Союз не имеет никакой потребности и желания размещать стратегические ракеты на территории любой другой страны.

Судя по размаху данной акции становится понятно, что все это было спланировано и осуществлено в течение нескольких месяцев. Однако 11 сентября советское правительство выступило с меморандумом, в котором говорилось, что, я цитирую, "оружие и военное снаряжение, находящееся на Кубе, предназначено исключительно для защитных целей" и, я продолжаю цитировать, "Советский Союз имеет настолько мощные ядерные ракеты, что нет никакой необходимости искать базы для них за пределами Советского Союза."

Это утверждение было ложно.

В прошлый четверг, когда у меня на руках были все доказательства присутствия советских наступательных вооружений на Кубе, министр иностранных дел СССР Громыко сказал мне в моей резиденции, что советская помощь Кубе, я цитирую, "ставит перед собой целью внести вклад в обороноспособность Кубы", и я продолжаю цитировать, "оружие, поставляемое на Кубу, ни коим образом не является наступательным" и, г. Громыко продолжал, "советское Правительство никогда бы не пошло на развертывание на Кубе оружия массового поражения".

Это утверждение также было ложно.

Ни Соединенные Штаты Америки, ни мировое сообщество не могут допустить преднамеренный обман и наступательные угрозы со стороны любой страны, большой или маленькой. Мы больше не живем в мире, где только фактическое применение оружия представляет достаточный вызов национальной безопасности. Ядерное оружие является настолько разрушительным, а баллистические ракеты настолько быстры, что любая возможность их использования или любое изменение их развертывания может вполне быть расценено как угроза миру.

Много лет и Советский Союз и Соединенные Штаты, признавая этот факт, никогда не нарушали сомнительное статус-кво, которое тем не менее гарантировало, что это оружие не будет использоваться без жизненно важных причин. Наши собственные стратегические ракеты никогда не передавались на территорию никакой другой страны под плащом тайны и обмана; и наша история - в отличие от Советов с конца второй мировой войны - демонстрирует, что мы не имеем никакого желания доминировать или завоевать любую другую нацию. Однако американские граждане проживают теперь под прицелом советских ракет, расположенных на территории СССР или в субмаринах в океане.

В этом смысле, ракеты на Кубе представляют явную опасность. Необходимо также отметить, что государства Латинской Америки никогда прежде не подвергались потенциальной ядерной угрозе. Но эта тайное, быстрое, экстраординарное размещение советских ракет на Кубе в нарушении советских гарантий, это внезапное, тайное решение разместить стратегическое оружие вне советской территории, является преднамеренно провокационным и необоснованным изменением в статус-кво, которое не может быть принято нашей страной.

1930-ые годы преподавали нам урок: агрессивное поведение, если ему не воспрепятствовать, в конечном итоге приводит к войне. Наша страна выступает против войны. Мы также верны нашему слову. Поэтому нашей непоколебимой целью должно стать предотвращение использования ядерных ракет против той или иной страны и обеспечить их демонтаж и вывоз из Западного Полушария.

Наша политика состояла из терпения и сдержанности, как приличествует быть мирной и мощной нации, стоящей во главе международного союза, но теперь требуются решительные и адекватные действия. Поэтому, в целях защиты нашей собственной безопасности и всего Западного Полушария, властью, полученной мною в соответствии с Конституцией, я предписываю, чтобы следующие меры были приняты незамедлительно:

Во-первых: чтобы останавливать размещение советского оружия массового поражения на Кубе, осуществлять строгий карантин - все суда любого вида, направляющиеся на Кубу из любой страны или порта, перевозящие оружие массового поражения, будут возвращены в порт отправки. Этот карантин будет расширен, если нужно, к другим типам грузов. Однако это не относится к грузам, носящим жизненно важный характер.

Во вторых: я приказал непрерывно вести наблюдения за Кубой и ее военными приготовлениями. Если эти наступательные военные приготовления продолжатся, таким образом еще более увеличивая угрозу Западному полушарию, любые наши дальнейшие действия будут оправданы.

В-третьих: любую ядерную ракету, запущенную из Кубы против любой страны в Западном Полушарии, мы расцениваем как нападение Советским Союзом на Соединенные Штаты и нанесем полномасштабный ответный удар по Советскому Союзу.

В-четвертых: как необходимую военную предосторожность, я укрепил нашу базу в Гуантанамо и эвакуировал сегодня оттуда обслуживающий персонал.

В-пятых: Сегодня вечером на заседании Организации Американских Государств мы вынесем на повестку дня вопрос об этой угрозе с целью поддержки любых наших действий, направленных на ее нейтрализацию. Остальные наши союзники во всем мире будут также приведены в готовность.

В-шестых: Согласно Уставу Организации Объединенных Наций, сегодня вечером мы потребуем незамедлительного созыва Совета Безопасности, чтобы принять меры против этой советской угрозы миру. Мы потребуем немедленного демонтажа и изъятия всего наступательного оружия на Кубе под контролем наблюдателей ООН.

Седьмое и последнее: я призываю Председателя Советского правительства Хрущева остановиться и устранить эту опрометчивую и провокационную угрозу миру во всем мире и устойчивым отношениям между нашими двумя странами. Я призываю его оставить этот опасный курс, направленный на достижение мирового господства и принять участие в исторической миссии по прекращению гонки вооружений. Он может теперь, чтобы спасти мир от катастрофы, вспомнить свои собственные слова, что не было никакой надобности размещать ракеты вне собственной территории Советского Союза и забрать их с Кубы, воздерживаясь от любых действий, которые лишь усугубят существующий кризис. Мы готовы обсудить все предложения, направленные на устранение напряженных отношений двух сторон, включая развитие действительно независимой Кубы, самостоятельно определяющей свою собственную судьбу. Мы не хотим войны с Советским Союзом, поскольку мы - мирные люди, которые желают жить в мире со всеми другими народами.

Но трудно решать или даже обсуждать эти проблемы в атмосфере страха и запугивания. Именно поэтому эта последняя советская угроза - или любая другая угроза, которая будет сделана независимо или в ответ на наши действия на этой неделе, должна и будет встречена адекватно. Любая враждебная акция в любой точке мира, направленная против безопасности и свободы народов, наших союзников, в первую очередь это касается мужественных жителей Западного Берлина, будет встречена любыми, самыми необходимыми в данной ситуации, ответными мерами.

Наконец, я хочу сказать несколько слов порабощенным жителям Кубы, которых непосредственно касается мое обращение. Я говорю с Вами как друг, как тот, кто знает о вашей глубокой любви к вашей Родине, как тот, кто разделяет ваши стремления к свободе и равноправию для всех. Все американцы с горечью наблюдали, как ваша национальная революция была предана и как ваша родина попала под иностранное влияние. Теперь ваши лидеры больше не кубинские лидеры, вдохновленные национальными идеалами. Они - марионетки и агенты международного заговора, направившего Кубу против ее друзей и соседей в Америке и превратившего ее в первую латиноамериканскую страну, на чьей территории было размещено ядерное оружие.

Ядерное оружие, размещенное на Кубе, находится не в ваших интересах. Оно не приносит вам мир и благосостояние, напротив, оно может только их разрушить. Мы знаем, что народ и земля Кубы используются в качестве заложников теми, кто отрицает свободу и преследует инакомыслие. В прошлом множество раз жители Кубы поднимали восстания, чтобы сбросить тиранов, отнимающих у них свободу. И я не сомневаюсь, что большинство кубинцев сегодня с нетерпением ждет того времени, когда они будут действительно свободны - освобождены от иностранного влияния, свободны в выборе своих собственных лидеров, свободных в выборе своего собственного пути развития, имеющих собственную землю, которые смогут свободно говорить и писать, не опасаясь за собственную безопасность. И тогда Куба будет принята обратно в сообщество свободных наций Западного полушария.

Мои сограждане, никто не сможет с точностью предугадать, какие шаги придется сделать и на какие затраты или жертвы придется пойти, чтобы ликвидировать этот кризис. Но самая большая опасность сейчас состояла бы в том, чтобы не делать ничего. Дорога, которую мы выбрали, полна опасностей, но этот путь наиболее совместим с нашим характером и храбростью нашей нации и нашими обязательствами во всем мире. Стоимость свободы всегда высока, но американцы всегда были готовы платить за это. И единственное, что мы никогда не сможем сделать - это пойти по пути сдачи позиций и капитуляции.

Наша цель состоит не в мире за счет свободы, но в мире и свободе, как в этом полушарии, так и, мы надеемся, во всем мире. И видит Бог, эта цель будет достигнута.

Спасибо и доброй ночи.

Сколько красноармейцев сбежало в Европу после 9 мая 1945

На любой войне встречаются перебежчики. И случаи, когда служивые люди предпочитают остаться в стране, в которую пришли с оружием в руках, не так уж редки. Например, после Заграничных походов Русской армии (1813-1814 годы) тысячи солдат и офицеров, одолевших армию Наполеона, не пожелали возвращаться в реалии крепостного права.

Научный сотрудник Центрального архива Минобороны РФ Елена Концова написала статью «Работа политорганов и морально-психологическое состояние личного состава Красной Армии на завершающих этапах Великой Отечественной войны: исторические реалии и современные представления». Эта работа была опубликована в сборнике «Великая Отечественная – известная и неизвестная: историческая память и современность» (ИРИ РАН, 2015 год издания). Автор отметила, что многих красноармейцев поразило европейское благосостояние. Солдаты впервые увидели буржуазный образ жизни.

«У отдельных военнослужащих появились неправильные и вредные, с точки зрения советской морали, настроения, которые в той или иной форме высказывались в беседах с товарищами. Так, военфельдшер 119 гв. сд, Массный, в разговоре со ст. сержантом Липовиным говорил: «Вот как живут румыны, всего вдоволь, культура, а у меня в Пензе семья живет впроголодь». Как свидетельствовала военная цензура, некоторые военнослужащие в письмах на родину выражали желание остаться после войны в Румынии или Венгрии, мотивируя это тем, что якобы здесь легче прожить, здесь больше культуры и лучше народ», – написала Е.Н. Концова.

Красноармейцев удивила развитая инфраструктура Германии, Австрии и других стран Европы, роскошные магазины, рестораны и гостиницы. Прекрасные асфальтированные дороги, выложенные кафелем туалеты, богатая домашняя утварь аккуратных сельских домиков, велосипеды и патефоны – все это впечатлило людей, никогда не видевших такого благосостояния.

Разглядев совсем другую жизнь, некоторые солдаты и офицеры задумались: стоит ли возвращаться в страну Советов, в разбомбленные города и села с полностью разрушенной инфраструктурой, где многие люди голодали.

По словам Е. Н. Концовой, политработники активно боролись с подобными настроениями среди военнослужащих, старались объяснить, что богатство европейцев нажито через эксплуатацию трудового народа.

Но некоторые красноармейцы ничего не имели против капитализма.

Дезертиров было немало

Известно, что за освобождение Европы воевали почти 7 миллионов советских воинов. Причем, примерно 1 миллион из них погибли на фронте. Польша, Чехословакия, Румыния, Венгрия, Болгария, Австрия и Германия – в каждой из этих стран остались тысячи могил воинов-героев.

Но и дезертиров тоже оказалось немало. Согласно данным архива Минобороны РФ, за все годы Великой Отечественной войны около 1 миллиона 700 тысяч солдат и офицеров сбежали из воинских частей, не желая сражаться.

В сентябре 1944 года заместитель начальника отделения Отдела НКВД СССР по борьбе с бандитизмом Л. Забоев подготовил для руководства Справку о численности дезертировавших из Красной Армии за три года Великой Отечественной войны. На тот момент их насчитали 1 миллион 210 тысяч 224 человека.

Если учесть, что Красная армия подошла к границе СССР еще в марте 1944 года, то получается, что более 500 тысяч солдат и офицеров РККА дезертировали на территории Европы в конце войны. Вероятно, многие из этих людей хотели остаться на западе, иначе сложно объяснить такое массовое бегство из рядов побеждающей армии.

Например, 24 апреля 1945 года, во время битвы за Берлин, советский военный летчик на своем самолете перемахнул на территорию, контролируемую вермахтом. Это был последний перебежчик из Красной армии, официально зарегистрированный нацистами, позже им стало уже не до канцелярских формальностей.

Причины для бегства у каждого человека были свои: кто-то не мог простить советской власти репрессированных родственников; кто-то ненавидел коммунистов еще со времен насильственной коллективизации; кого-то по возвращении в СССР ожидало заключение за совершенные на войне преступления; кто-то стремился к свободе и материальному достатку.

Праздничная неразбериха

Побег из расположения воинской части – дело опасное и непростое, тем более что за настроениями красноармейцев бдительно следили политруки, сотрудники НКВД. Но в условиях праздничной неразберихи, когда практически все военнослужащие опьянели от долгожданной Победы, дезертировать было гораздо легче.

Множество солдат отправились домой: кто на попутках, кто на подводах, кто в специальных эшелонах, а кто и своим ходом. Сразу после войны большую часть военных контрразведчиков уволили, поскольку работа «органов» реформировалась с учетом изменившейся ситуации.

Группа советских войск в Германии была сформирована 10 июня 1945 года. Вскоре во всех воинских подразделениях, дислоцированных в зоне влияния СССР, были созданы так называемые особые отделы, которые занимались контрразведывательной деятельностью. Об этом подробно рассказал в своей книге «Смерть диверсантам и шпионам! Правда о СМЕРШе» (Москва, 2010 г.) ветеран органов НКВД Леонид Иванов.

Вот и получилось, что в течение месяца – с 9 мая по 10 июня 1945 года – возникла уникальная ситуация, когда многие люди могли запросто затеряться. Нацисты больше не вели никакого учета граждан, новой немецкой администрации еще не было, в советских войсках происходила реорганизация, а союзников по антигитлеровской коалиции дезертиры не особо интересовали.

Точной информации, сколько красноармейцев осталось в Европе после окончания войны, нет ни у кого. И все же, по косвенным данным, можно оценить масштабы явления.

Несколько десятков тысяч

Работу коллектива ученых, занимавшихся статистическими подсчетами в архивах Минобороны РФ, возглавлял известный военный историк Григорий Кривошеев. Под его редакцией вышла книга «Россия и СССР в войнах ХХ века. Потери вооруженных сил» (Москва, 2001 г.).

Согласно данным группы Г. Ф. Кривошеева, по состоянию на 1 июля 1945 года в отчетах сотрудников НКВД числилось 212 тысяч 400 военнослужащих, проходивших под определением «не разыскано отставших от эшелонов, дезертиров».

Стоит отметить, что представители военной контрразведки регулярно проводили облавы в разных регионах СССР и стран Европы, выявляя сотни беглецов. Реальные случаи, когда человеку удавалось скрыться от «органов», были достаточно редки. И если к 1 июля 1945 года в розыске находилось более 200 тысяч возможных дезертиров, то можно сделать вывод, что многие из них сбежали из воинских частей в праздничной неразберихе.

Хотя некоторые из этих людей могли дезертировать еще до окончания войны. А кто-то, возможно, просто погиб и остался лежать в какой-нибудь воронке, не будучи найденным. В любом случае, как минимум, несколько десятков тысяч человек, решили остаться на западе после Победы.

Эти сведения косвенно подтверждаются и другими данными. Автор книги «Палачи и казни в истории России и СССР» (Москва, 2013 год издания) Владимир Игнатов, например, подсчитал количество перебежчиков среди красноармейцев, которые сдались гитлеровцам в течение войны. Их оказалось около 40 тысяч или 1,4-1,5 % от общего количества советских военнопленных. То есть, таким был предполагаемый процент тайных идейных противников коммунизма в Красной армии.

Если учесть, что на территории Европы в мае 1945 года находилось порядка 6 миллионов советских солдат и офицеров, которые уже обратили внимание на благосостояние немцев, румын, австрийцев и венгров, то желание и возможность дезертировать вполне могли оказаться у 1,5 % от общего количества красноармейцев – а это порядка 90 тысяч человек. Впрочем, вряд ли все из них решились сбежать.

Что было потом

Большинство дезертиров оказались в фильтрационных лагерях НКВД, ведь по решению знаменитой Ялтинской конференции 1945 года союзники по антигитлеровской коалиции передали советских граждан, оказавшихся в зоне их влияния, властям СССР.

Географ и историк Павел Полян рассказал о добровольно-принудительной репатриации в статье «Советские граждане в Рейхе: сколько их было?» Эта научная работа опубликована в бюллетене «Население и общество» ИНП РАН (№ 53 за 2001 год). По сведениям ученого, репатриации подлежали около 8 миллионов 700 тысяч человек. Львиную долю из них составляли остарбайтеры и бывшие узники концлагерей.

Лишь около 700 тысяч советских граждан, находившихся в Европе после войны, остались на западе. Сколько среди таких «невозвращенцев» было дезертиров? Никто не знает. Некоторые могли затеряться, купив поддельные документы и заведя романы с местными жительницами, если говорили по-немецки.

Как написал в своих мемуарах ветеран контрразведки Л. Г. Иванов, отдельные военнослужащие Группы советских войск в Германии тоже стремились сбежать на запад, женившись на немках. В первые годы после войны граница между будущими ГДР и ФРГ еще не так надежно охранялась. Но особисты пресекали почти все подобные попытки.

Как немецкие летчики в оккупированную Данию за продуктами летали.

Немецкая оккупация в 1939-1945 годах для населения многих стран была великим бедствием. Но не для всех. В некоторых странах условия оккупации были такими, что уровню жизни их обитателей немцы могли лишь завидовать.

Вильгельм Йонен, летчик-истребитель ПВО, воевавший в небе Германии, например, вспоминал в мемуарах, как он с коллегами летал в оккупированную немцами Данию, чтобы закупить продукты. Надо отметить, что проблемы с питанием в годы войны были знакомы почти всем находящимся в Германии, за исключением небольшого количества высокопоставленных персон.


 Казалось бы — летчики во всех армиях мира на особом положении, но даже  им продуктов не хватало.  Вот и решил Йонен со товарищи в Данию слетать.


Оккупационный режим в Дании был чрезвычайно мягким, а изобилие еды показалось бы совершенно невероятным обитателям воюющих государств Европы. Немецкий офицер Бруно Винцер так описал непродолжительное пребывание его части в этой стране: «В Дании имелось в избытке почти все, все продукты мирного времени: мясо и сыр, кофе и какао, торты и взбитые сливки. Наши рекруты, привыкшие к однообразному и уже тогда недостаточному продовольственному снабжению армии, с жадностью набросились на редкие лакомства. В результате вскоре были зарегистрированы первые случаи заболевания желтухой».


Чем-то полет Йонена со товарищи напоминает поездки советских провинциалов брежневской эпохи в Москву для покупки колбасы. Только возможности «отовариться» в Дании были несколько иными:


«На следующий день после того, как радостный Петер явился из госпиталя, я взял его в полет, одолжив для этой цели старый двухместный «Фокке-Вульф-184». Бринос полетел радистом, а Петера мы засунули в багажный отсек. Во избежание возможных опасностей мы пронеслись на бреющем полете над самой поверхностью озера Шверин, Балтикой и проливом Малый Бельт до датского аэродрома Ольборг.
Дания, несмотря на пять военных лет, все еще была страной изобилия, так что нам не повредило бы пополнить личные запасы. В 12.50 мы приземлились в Ольборге. Бринос понес наши документы коменданту и вернулся сияющий, с бумажником, набитым так необходимыми кронами. В приподнятом настроении мы отправились в «опеле» в город, заглянули в прелестное маленькое кафе и заказали пирожные с кремом. Мы давно не ели ничего подобного и, чтобы не расстроить желудки, залили сладости большим количеством коньяка.


За соседним столиком сидели две хорошенькие девушки. Наш отличный аппетит явно забавлял их. Они казались вполне дружелюбными, и Петер пошел в атаку. Кто бросил бы в него камень? Обе девушки вскоре весело чирикали за нашим столиком, и мы договорились прошвырнуться вечерком по танцзалам и барам. Петер так хорошо себя чувствовал, что с удовольствием остался бы в Ольборге на несколько дней.


На следующее утро за завтраком, страдая от похмелья, мы обнаружили, что не купили ничего для пополнения личных запасов в Пархиме. Бринос подсчитал наши общие богатства. Крон осталось еще достаточно, и, вооруженные двумя вещмешками, мы посетили магазины. Через два часа мешки были набиты ветчиной, беконом, шоколадом, кофе, шнапсом, сигаретами и джемом.


Все деньги потратить нам не удалось. Что же делать? Мы уселись в «опель» и покатили на аэродром. Войдя в столовую, мы сразу увидели свисавший с потолка огромный окорок. Петер подлетел к бармену и спросил, сколько стоит «эта медвежья задница». Бармен выпучил глаза, не поверив, что мы хотим купить весь окорок, весивший не меньше пятидесяти килограммов. Бринос вывалил на стол наши последние кроны, и нам не помешали унести добычу. Только куда девать все покупки? В милом старом «фокке-вульфе» едва хватало места для трех человек, и еще два вещмешка с продуктами в него не помещались. Однако надо было искать какой-то выход из создавшегося положения. В 18.00, когда мы взлетели, Петер лежал в багажном отделении, обнимая бутылку коньяка и «медвежью задницу». Парашют он надеть не смог: не было места.


— А зачем? — вопрошал Петер. — Если мы свалимся в воду, окорок всплывет, а уж я его не выпущу.


В 20.00 мы приземлились с нашими бесценными съестными припасами в Пархиме. Нас встретили с таким энтузиазмом, будто мы были крысоловами. Конечно! Где окорок, там всегда крысы!»


Автор воспоминаний, к сожалению, никак не объясняет, каким образом был оформлен его полет. Желание-то немецких летчиков «затариться» в сытой, благополучной Дании вполне понятно. Но обычно в армиях разных стран мира как-то принято в таких случаях придумывать какую-нибудь служебную надобность для командировки. Оформил соответствующие документы — и вперед, за покупками. Можно и к коменданту спокойно сходить за местной валютой.


Хорошо жилось в Дании в первой половине сороковых годов XX века. Почему немцам не приходило в голову разрушить эту обжорную идиллию и заняться серьезной реквизицией продовольствия, чтобы подкормить свои войска и население, которые о таком сытом рае могли только мечтать?
Вообще загадка сверхгуманного поведения немцев в Дании еще ждет своего исследователя. В этой стране, например, оккупированное население могло проводить забастовки, и немцы… удовлетворяли требования забастовщиков.


Движение Сопротивления боролось с оккупантами — поймают, скажем, подпольщики датчанина, служившего немцам, набьют ему морду и отберут штык-нож. Немцы ко всему этому относились как-то удивительно философски.


Может быть, тем германским военным, кому посчастливилось служить в войну в Дании, просто нравилась тамошняя сытая и спокойная жизнь, ужасно не хотелось ее разрушать грубыми реквизициями? Или кто-то из высоких немецких чинов в детстве так полюбил сказки Ганса Христиана Андерсена, что не решался нарушить покой его родины?

Велосипедные войска Германии (в период Первой и Второй мировых войн)

Велосипеды в Германии

Первые попытки военного использования велосипедов в Германии начались в 1892 году.  Велосипедистов использовали в качестве связных и разведчиков. А уже с 1894 года были созданы первые велосипедные подразделения. К началу Первой мировой войны каждый немецкий егерский батальон имел в своем составе самокатную роту. А всего существовало 36 велосипедных подразделений. К концу войны в составе немецкой армии насчитывалось уже около 80 самокатных рот. Германцы настолько уверовали в массовое использование «двухколесных» войск, что даже начали создавать особое «противовелосипедное» оружие: они тренировали огромных собак-догов, приучая их по команде набрасываться на людей, едущих верхом на бицикле (так тогда часто называли велосипед), и опрокидывать их на землю.
Самокатчики Первой мировой.

Самокатчики Первой мировой.

Велосипедный патруль 1914 г.

Велосипедный патруль 1914 г.

Велосипедный полк на Западном Фронте в 1914 г.

Велосипедный полк на Западном Фронте в 1914 г.

Отряд велосипедистов в Арденнах. 1914 г

Отряд  велосипедистов в Арденнах. 1914 г

Велосипедисты в полном снаряжении. 1915 г.

Велосипедисты в полном снаряжении. 1915 г.

Самокатчик со складным велосипедом. 1916 г.

Самокатчик со складным велосипедом. 1916 г.

В 1936 году в Вермахте были утверждены наставления по использованию велосипедных формирований. Их предписывалось использовать в разведывательных батальонах стрелковых частей, а также в качестве связного транспорта и для снабжения войск. Так, во время польской, французской и норвежской кампаний на велосипедах буксировались тележки с продовольствием и боеприпасами для наступающих войск. Следует отметить, что если  в начале Второй мировой войны велосипед служил, как вспомогательная техника немецкой армии,  то в конце –  являлся острой  необходимостью.

Немецкое командование, сделав ставку на молниеносную войну, старалось максимально насытить свои войска всевозможными средствами перемещения, в том числе и велосипедами. В пехотных частях существовали целые роты и батальоны велосипедистов. Стандартным велосипедом в вермахте считался  «Truppenfarrad», в 1942 году на вооружение была принята модель «Truppenfarrad М42». Специальные складные велосипеды были у десантников Люфтваффе. Предполагалось, что велосипеды придадут диверсионным группам большую мобильность. Кроме этих моделей использовались переделанные под военные нужды гражданские модели, захваченные в европейских странах. Больше всего велосипедов у гражданского населения было отобрано в Голландии. По некоторым данным на нужды вермахта было изъято до 2 миллионов велосипедов. Голландские болельщики до сих пор это помнят, и на футбольных матчах с Германией кричат речевки типа «Верните наши велосипеды».

Военные велосипеды с различным «обвесом

Военные велосипеды с различным «обвесом

Военные велосипеды с различным «обвесом

Военные велосипеды с различным «обвесом

Военные велосипеды с различным «обвесом»


Военные велосипеды с различным «обвесом

Военные велосипеды с различным «обвесом».

Велосипеды в Германии выпускало 9 крупных фирм. Только к началу 1943 года было выпущено около 1,2 млн. велосипедов. А общий выпуск за время войны исчисляется немногим больше 2 миллионов единиц.

В набор специального снаряжения (обвеса) велосипеда Вермахта входили: рулевая перекладина, специальное седло, набор инструментов и багажник для перевозки военной амуниции. Фара работала с помощью динамо или батареи. Также на рулевой перекладине, располагались два держателя для хранения плащ-палатки или водительского плаща. Спицы и все хромированные части велосипеда окрашивались матовой краской защитного цвета. На фару устанавливался светомаскировочный фильтр.


Укладка десантного велосипеда в чехол.

Укладка десантного велосипеда в чехол.


Десантный велосипед в чехле с парашютом

Десантный велосипед в чехле с парашютом.

Велосипед десантников перед десантированием складывался пополам, руль и багажник снимались и крепились к раме  ремнями. В таком виде он помещался в специальный чехол из прессованного картона, который имел собственный парашют.


«Панцерфауст» с одним фаустпатроном

«Панцерфауст» с одним фаустпатроном.


«Панцерфауст» с двумя фаустпатронами

«Панцерфауст» с двумя фаустпатронами.

Велосипед также использовался как тактическое оружие. Велосипедные подразделения немцев имели на вооружении ручное стрелковое оружие, пулеметы, минометы и фаустпатроны. Испытывая  дефицит бронетехники, зимой 1944-1945 гг. немецкое командование принимает решение: для обеспечения максимальной мобильности, оснащать фаустпатронами велосипеды. У рулевой стойки велосипеда закреплялись один или два снаряда, а на багажнике – дополнительный ящик с патронами. Подобная модель получила название «Панцерфауст». С их помощью немецкие войска сумели нанести существенный ущерб  советской бронетехнике, особенно в боях за Берлин.

Взвод велосипедистов

Взвод велосипедистов.

«Самокатчики» с противотанковым ружьем

«Самокатчики» с противотанковым ружьем.

Велосипедисты на буксире грузовика


               Велосипедисты на буксире грузовика

Велосипедисты на буксире грузовика.


Горный стрелок преодолевает речку. Норвегия. 1940 г.

Горный стрелок преодолевает речку. Норвегия. 1940 г.

Марш через лес

Марш через лес.

Переправа через реку

Переправа через реку.

Велосипедисты на привале

Велосипедисты на привале.

Истребители танков. Бреслау. Март 1945 г

Истребители танков. Бреслау. Март 1945 г.

Радиостанция на велосипеде

Радиостанция на велосипеде.

Велосипедисты на транспортном самолете Ju.52.

Велосипедисты на транспортном самолете Ju.52.

про Мартина Монти (американского лётчика перелетевшего к немцам во время Второй мировой)

Мартин Джеймс Монти родился в 1921 году в семье выходца из Итальянской Швейцарии. Его отец в эмигрировал в США со своей женой–немкой и обосновался в Сент–Луисе, став со временем весьма успешным инвестиционным брокером. Мартин рос в семье ревностных католиков, и со временем стал большим поклонником радиопроповедей отца Чарльза Кофлина.



Ярый антисемит и антикоммунист, Кофлин открыто симпатизировал политике, проводимой Гитлером и Муссолини и частенько провозглашал Германию форпостом в битве с мировым жидобольшевизмом. К концу тридцатых годов под давлением высшего церковного руководства Кофлину пришлось прекратить свои радиопередачи, но семена были посеяны и попали на плодородную почву.

В августе 1942 года Монти по примеру своих братьев попытался попасть на флот добровольцем, но получил отказ. В ноябре того же года он все–таки поступает на военную службу, в Воздушный Корпус Армии США.



В 1944 году, после окончания учебы, Монти был направлен в Карачи, на 126–ю базу приема и распределения пополнений, где должен был ожидать назначения в боевую эскадрилью. Возможно, климат Индии или избыток свободного времени,а может быть и то, и другое, весьма причудливо повлияли на умонастроение Монти. Он считал, что США совершили фатальную ошибку, вступив в войну с Германией. По мнению Мартина, американцы должны были как можно скорее заключить мир с немцами и совместными усилиями разгромить большевиков.

Нельзя сказать, что идеи Монти отличались какой–то особенной оригинальностью, но в отличие от многих восторженно мыслящих юношей Мартин начал действовать. Если его страна не понимает опасности, исходящей с востока, тогда он сам внесет посильный вклад в борьбу с коммунизмом.
1 октября 1944 года лейтенант ВВС США Мартин Джеймс Монти покинул расположение своей части и сел на транспортник, направлявшийся в Каир. В Каире он пересел на другой самолет,направлявшийся в Триполи, там совершил еще одну пересадку и уже 4 октября оказался в Неаполе – отличная иллюстрация того бардака, который творился в тыловых частях Союзников.

Из Неаполя Монти направился в местечко Фоджа, где была расквартирована 82–я Истребительной группа. Там служили бывшие однокашники Монти, и он рассчитывал получить назначение в боевую эскадрилью. Из–за отсутствия каких–либо сопроводительных документов его запрос был отклонен. Почему лейтенант без каких–либо бумаг не был задержан для выяснения обстоятельств его появления в Италии — неизвестно.

Из Фоджа Монти отправился в Помильяно д’Арко, в расположение 354–й эскадрильи. Часть занималась подготовкой новых и ремонтных самолетов к отправке на фронт. 13 октября 1944 года, выдав себя за пилота из 82 группы, Монти получил разрешение выполнить полет на недавно отремонтированном разведчике F –5E Lightning, якобы для проверки работы двигателя. Сразу после взлета Монти направил самолет через линию фронта, вглубь контролируемой немцами территории. Через два часа полета он успешно приземлился на аэродроме неподалеку от Милана и был немедленно арестован, а совершенно исправный самолет был передан в Wandercircus Rosarius — подразделение Люфтваффе, занимавшееся испытанием и демонстрацией трофейной авиатехники.



Появление американского летчика немало озадачило немцев. На допросе Монти упорно твердил, что перелететь к немцам его заставило лишь желание сражаться в рядах Люфтваффе против большевиков, при этом он отказывался сообщать какие–либо сведения касательно ВВС США. В конечном итоге странного летчика сочли американским шпионом и поместили в лагерь для военнопленных.
Дефицит англоговорящих дикторов и явное желание Монти сотрудничать с немцами привели к тому, что в середине ноября 1944 года американец был освобожден и перевезен в Берлин. Монти вступил в ряды полка СС "Курт Эггерс", — подразделения военных корреспондентов занимавшихся пропагандой и освещением хода боевых действий. Ему поручили проведение радиотрансляций для войск Союзников под псевдонимом Мартин Вейтгаупт. В своих обращениях Мартин смог наконец высказать свои идеи относительно войны, развязанной евреями и коммунистами, и призывал англичан и американцев как можно скорее объединить силы с немцами, чтобы совместными усилиями разгромить общего врага на Востоке.

В самом конце войны Монти был переведен в Северную Италию, где 10 мая 1945 года, облаченный в форму унтерштурмфюрера СС, сдался американским войскам.
Мартину снова невероятно везет: он рассказал, что покинул часть в Карачи и угнал самолет только потому, что хотел воевать. Согласно его показаниям, вскоре после взлета на угнанном самолете он вступил в бой с немецкими истребителями, был сбит и взят в плен, а ссовскую форму ему дали партизаны, которые помогли ему сбежать из лагеря для военнопленных.

В итоге, Монти предъявили обвинения только в самовольной отлучке из расположения части и порче государственного имущества, и приговорили к 15 годам исправительных работ. Впрочем, 4 февраля 1946 года Монти освободили, а еще через неделю он восстановился в рядах ВВС в звании рядового.
В 1947 году журналист Дрю Пирсон провел расследование деятельности Монти во время войны и опубликовал заметку в Washington Post. Заметка дала толчок к более детальному разбирательству, и 26 января 1948 года Монти, ставший к этому времени сержантом, был уволен из рядов ВВС и был сразу же задержан ФБР.



В 1949 году Монти был признан виновным в государственной измене и приговорен к штрафу 25 000 долларов и 25 годам заключения. Монти вышел из тюрьмы в 1968 году и умер 11 сентября 2000 года в своем доме в Миссури, в возрасте 78 лет.

https://story.dirty.ru/voina-martina-monti-560803/

1

Атомная бомбардировка Хиросимы и Нагасаки

Начатый в 1942 году проект "Манхеттен" увенчался созданием атомной бомбы. Для сброса новой бомбы было решено создать специализированную авиачасть. Приказом от 9 декабря 1944 года была сформирована 509-я смешанная группа. В ее состав вошли две эскадрильи: 393-я бомбардировочная, оснащенная самолетами В-29, и 320-я транспортная, располагавшая самолетами "Дуглас С-54 Скаймастер". Возглавил 509-ю группу 29-летний полковник Пол У. Тиббеттс-младший. Полковник несмотря на молодость уже успел повоевать в Европе в составе 8-й воздушной армии США.

393-я эскадрилья получила 15 В-29, прошедших переделку по плану "Силверплейт". В конце 1944 года экипажи эскадрильи проводили учебные сбросы бомбы сверхтяжелого калибра. Учения проходили на базе Уэндоувер, штат Юта. Туда завезли около 200 учебных бомб, по массе и размеру соответствующих атомной бомбе. За свою характерную форму бомбы получили прозвище "Пампкинс" ("дыни"). Основным маневром, отрабатываемым летчиками, было совершение резкого разворота на 155? при одновременном сбросе бомбы. Этот маневр позволял самолету дальше всего уйти от эпицентра взрыва. Сброшенная бомба летела по баллистической траектории, совпадающей по направлению с исходным курсом самолета. К моменту взрыва самолет успевал удалиться на 12,8 км.

26 апреля 1945 года 509-я группа начала передислокацию на аэродром Норт-Филд на острове Тиниан, Марианского архипелага. К тому времени уже был известен список возможных целей. В нем присутствовали города Хиросима, Иокогама, Кокура и Нагасаки. От сброса бомбы на старую столицу Японии Киото решили все же воздержаться.

29 мая 1945 года 509-я группа начала вылеты со своего аэродрома на Тиниане. С 30 июня группа приступила к учебно-боевым вылетам. Бомбардировщики, поднявшись с Тиниана брали курс на уже оккупированную американцами Окинаву и сбрасывали "тыквы" на находившийся по пути остров Рота (отработка навигации), или летели прямо на остров Рота (отработка бомбометания). Кроме того, эскадрилья совершила два дальних боевых вылета, бомбив острова Трук и Маркус. Генеральной репетицией стали двенадцать налетов на Японию. Бомбардировщики действовали группами от двух до шести машин, сбрасывая на цели "Тыквы", начиненные боевым ВВ. Целью этих полетов было приучить японцев к появлению над Японией небольших групп В-29. Атомную бомбу планировалось сбросить группой из трех В-29, из которых два несли фотоаппаратуру и измерительные приборы.

16 июля 1945 года в пустыне Нью-Мексико провели успешное испытание атомной бомбы. Всего через 10 дней, 26 июля, на Тиниан прибыл тяжелый крейсер "Индианаполис", который доставил урановый заряд для первой атомной бомбы - "малыша". Остальные детали бомбы доставил транспортный самолет С-54. Бомба "Малыш" имела традиционную форму, значительно отличаясь от пузатого "Толстяка" и учебной "Тыквы".

Наконец, в качестве первой цели выбрали Хиросиму. Сбросить бомбу должен был самолет В-29-45-МО (44-8629, "82", "Enola Gay"). Энола Гей были первым и вторым именем матери полковника Тиббеттса, командира экипажа. Для сопровождения выделили две машины: "The Great Artiste" (44-27359, "89"), оснащенный измерительными приборами, и "Necessary Evil" (44-86291, "91") с фотоаппаратурой. Экипажем "The Great Artiste" командовал майор Чарльз Суини, а экипажем "Necessary Evil" - 1-й лейтенант Норман Рей. Еще три В-29 действовали во втором эшелоне, проводя метеорологическую разведку над целью. Это были самолеты "Straight Flush" (44-27301, "85"), "Full House" (44-27298, "83") и "Jabbit III" (44-27303, "71").

В понедельник, 6 августа 1945 года, в 1:37 по полуночи с Норт-Филд вылетели три самолета метеоразведки. В 2:45 поднялись "Enola Gay", "The Great Artiste" и "Necessary Evil". На борту "Энолы Гей" находилось 12 человек: 1-й пилот и командир экипажа полковник Пол У. Тиббеттс (30 лет), 2-й пилот капитан Роберт А. Льюис (27 лет), штурман капитан Теодор Ван Керк (24 года), бомбардир майор Томас У. Феррби (26 лет), радист рядовой 1-го класса Ричард Нелсон (19 лет), бортмеханик мастер-сержант Уайетт Дьюзенберри (32 года), бортстрелок штаб-сержант Джордж Кейрон (25 лет), бортстрелок штаб-сержант Роберт Р. Шамард (24 года), оператор радара штаб-сержант Джо Стиборик (30 лет), оператор аппаратуры постановки радиопомех 1-й лейтенант Джекоб Безер (24 года), специалист по атомной бомбе 2-й лейтенант Моррис Джеппсон (23 года) и специалист по атомной бомбе капитан Уильям С. Парсонс (44 года).

В 6:07 самолет "Энола Гей" пролетел над Иводзимой. Чтобы избежать возможного взрыва бомбы в случае аварии на взлете, было решено, что Джеппсон и Парсонс снарядят бомбу уже в полете. В воздухе оба офицера вошли в бомбовый отсек и заменили заглушки на боевой заряд. В 7:30 Парсонс доложил о том, что бомба готова к сбросу.

В 9:15 бомба "Малыш" вышла из бомбоотсека и по баллистической траектории пошла к земле. Часто говорят, что бомба имела парашют, но это не так. "Энола Гей" сделала резкий разворот на 155? вправо. Спустя 43 секунды над мостом Аиои в Хиросиме на высоте 1850 футов (564 м) бомба взорвалась. В результате взрыва пострадало 129000 человек, в том число погибло на месте 78000 человек. Было разрушено 70000 строений, а 176000 человек осталось без крыши над головой. По оценкам такой же ущерб могли причинить 2000 бомбардировщиков В-29 с нормальными фугасными бомбами. Роберт Кейрон, хвостовой стрелок "Энолы Гей" подтвердил, что гриб дыма и огня был виден на удалении в 600 км. Все самолеты, участвовавшие в операции, вернулись на Тиниан через 15 часов после вылета.

Сбросив бомбу на Хиросиму, 20-я воздушная армия продолжила традиционные налеты. Уже 7 августа 131 В-29 вылетели на бомбардировку арсенала ВМФ в Тоёкаве. Одновременно 29 бомбардировщиков ставили мины у побережья. 8 августа 211 В-29 закидали зажигательными бомбами город Явату. В это же время 91 В-29 бомбили районы Фукуямы. Другие 60 В-29 бомбили авиационные заводы и арсеналы в Токио.

Вторую бомбу ("Толстяка"), начиненную плутонием-239, запланировали на 11 августа 1945 года. Сбросить "Толстяка" Тиббеттс приказал майору Суинни. Так как самолет Суинни был оборудован измерительной аппаратурой, майор должен был лететь на самолете капитана Фрэда Бока ("Bock's Car", 44-27297, "89"). Название самолета, буквально переводившееся как "машина Бока", представляло собой игру слов с "Boxcar" - "товарный вагон". Сам Бок должен был лететь на "The Great Artiste". По этой причине в некоторых источниках сообщается, что бомбу сбросил именно "The Great Artiste".

Вечером 7 августа было решено сбросить бомбу раньше. Сначала дату перенесли на 10 августа. Но выяснилось, что погода быстро ухудшается, поэтому срок снова перенесли, на этот раз на 9 августа.

Самолеты вылетели в 3:00 утра. В отличие от первого налета, дело пошло не так гладко. Вскоре отказал бензонасос; в результате 600 галлонов топлива в дополнительных баках внутри бомбового отсека повисли мертвым грузом. В районе береговой линии "Бокскар" должен был ожидать самолет-наблюдатель. Хотя ждать разрешалось не дольше 15 минут, в этот отрезок времени Суинни заметил какой-то В-29, который, как выяснилось позднее, летел с совсем иным заданием. Со всеми приключениями Суинни все же вышел в район Кокуры. Но город закрывала плотная облачность. Сделав три боевых захода, Суинни так и не решился сбросить бомбу, так как землю разглядеть не удалось. В этой ситуации командир экипажа решил атаковать запасную цель - расположенный в 150 км Нагасаки. "Толстяк" был мощнее "Малыша", но Нагасаки пострадал меньше, так как складки местности помешали распространению взрывной волны. Погибло "только" 35000 человек, а раненных по усредненным оценкам оказалось около 60000.

Возвращение экипажа Суинни также проходило драматически. В-29 на последних галлонах топлива дотянул до Окинавы. Диспетчер не вышел на связь. Лишь подав условный сигнал ракетами, Суинни обратил на себя внимание, показав, что самолет терпит аварию. Все же "Бокскар" благополучно приземлился, пополнил запасы топлива и еще до вечера вылетел на Тиниан. Вернувшись на базу, летчики узнали, что Советский Союз объявил Японии войну.

В тот же день, 9 августа, на Японию был совершен другой налет с использованием бомбардировщиков В-29. 95 самолетов бомбили нефтеперегонный завод в Амагасаки. Последняя крупная операция с участием В-29 состоялась 14 августа 1945 года. За несколько часов до объявления перемирия 302 бомбардировщика вылетели на бомбежку арсеналов в Хикаре и Осаке. Кроме того, 108 машин бомбили железнодорожный узел Марифуа, а 132 - нефтеперегонный завод в Цучизакиминато. Более 160 В-29 в последний раз в этой войне сбросили зажигательные бомбы на Кумагаю и Исезаки, а 39 самолетов ставили мины в прибрежных водах. После объявления перемирия бомбардировщики патрулировали воздушное пространство над Японией, а также совершали пролеты над островами для демонстрации силы. К тому времени 8-я воздушная армия закончила перебазирование на Окинаву и присоединилась к 20-й воздушной армии. С 27 августа 1945 года все эскадрильи В-29 участвовали в гуманитарных операциях по сбросу продовольствия в лагеря военнопленных, разбросанных по всей Юго-Восточной Азии.